Разоблачаем либеральный миф о жестокости в отношении бывших советских военнопленных

Разоблачаем либеральный миф о жестокости в отношении бывших советских военнопленныхОдним из стереотипов, назойливо внедряемых в общественное сознание, стал миф о судьбе советских военнопленных после их освобождения из немецкого плена.

«Демократические» историки и публицисты рисуют некую душераздирающую картину; как бывшие советские военнослужащие, освобождённые из немецких концлагерей, чуть ли не поголовно отправлялись в колымские лагеря или, как минимум, в штрафбаты.

Вообще-то, элементарный здравый смысл подсказывает, что военнослужащие, вернувшиеся из плена, должны быть подвергнуты проверке органами контрразведки — хотя бы потому, что среди них заведомо имеется некоторое количество вражеских агентов.

Немцы активно использовали этот канал для засылки своей агентуры.

Вот что писал по этому поводу в своих мемуарах В. Шелленберг:

«В лагерях для военнопленных отбирались тысячи русских, которых после обучения забрасывали на парашютах в глубь русской территории. Их основной задачей, наряду с передачей текущей информации, было политическое разложение населения и диверсии.

Другие группы предназначались для борьбы с партизанами, для чего их забрасывали в качестве наших агентов к русским партизанам. Чтобы поскорее добиться успеха, мы начали набирать добровольцев из числа русских военнопленных прямо в прифронтовой полосе».[105]

Таким образом, создание в конце 1941 года по приказу наркома обороны № 0521[106] фильтрационных лагерей для проверки освобожденных из плена было насущной необходимостью.

Проверку в этих спецлагерях проходили не только бывшие военнопленные. Поступавший туда контингент делился на три учетные группы:

1-я — военнопленные и окруженцы;

2-я — рядовые полицейские, деревенские старосты и другие гражданские лица, подозреваемые в изменнической деятельности;

3-я — гражданские лица призывного возраста, проживавшие на территории, занятой противником.[107]

Но может быть, из фильтрационных лагерей бывших пленных действительно скопом гнали на Колыму? Рассмотрим опубликованные на эту тему архивные данные.

По сведениям, приведённым сотрудниками «Мемориала» А. Кокуриным и Н. Петровым в журнале «Свободная мысль»,[108] на 1 марта 1944 года через органы НКВД прошли проверку 312 594 бывших военнослужащих Красной Армии, побывавших в плену или в окружении. Дальнейшая их судьба сложилась так:

убыло в райвоенкоматы для дальнейшего направления в Красную Армию 223 272 71,4%
передано на работу в оборон, промышленность 5716 1,8%
на укомплектование конвойных войск НКВД 4337 1,4%
убыло в госпитали 1529 0,5%
умерло 1799 0,6%
на формирование штурмовых батальонов (т. е. в штрафбаты) 8255 2,6%
арестовано 11 283 3,6%

Таким образом, 75,1 % бывших пленных благополучно прошли проверку и были направлены кто в армию, кто в народное хозяйство, кто на лечение. Ещё 0,6 % умерли, что не удивительно, если учесть условия жизни в немецких концлагерях, откуда их освободили. Подверглись же репрессиям (арестованы или отправлены в штрафбаты) всего 6,2 %.

Внимательный читатель наверняка уже заметил, что перечисленные выше категории охватывают не все количество бывших пленных. Судьба 56 403 военнослужащих (18,1 %) не указана. Впрочем, можно быть уверенным, что эти люди отнюдь не затерялись в бескрайних просторах Сибири — демократическая совесть авторов не позволила бы им замолчать такой прискорбный факт. Скорее всего эти 56 403 человек просто к тому времени ещё не прошли проверку и продолжали находиться в спецлагерях. Правда здесь же Кокурин и Петров пишут, что проверку в спецлагерях НКВД на тот момент проходило 75 314 человек. Но не будем требовать от них слишком многого — люди, пустившие и поддерживающие миф о десятках миллионов жертв сталинских репрессий, просто обязаны страдать патологическим незнанием арифметики.

Почти одновременно те же самые сведения привёл и А. В. Меженько в «Военно-историческом журнале»:[109]

Данные о бывших военнопленных, содержавшихся в спецлагерях в период с октября 1941 г. по март 1944 г.

1,4% в оборонную промышленность 5716 1,8% Убыло в госпитали 1529 0,5% Умерло 1799 0,6% В штурмовые батальоны 8255 2,6% Арестовано 11 283 3,5% Продолжают проходить проверку 61 394 19,3%
В отличие от А. Кокурина и Н. Петрова, у А. Меженько концы с концами сходятся, кроме того, он указывает архивный источник, откуда взял свои данные.[110]

Итак, на март 1944 года проверку НКВД прошли 256 200 бывших пленных. Из них:

— благополучно прошли проверку — 234 863 (91,7 %)

— направлены в штрафбаты — 8255 (3,2 %)

— арестованы — 11 283 (4,4 %)

— умерли — 1799(0,7 %).

Подобное соотношение сохранялось и к осени 1944 года. Приведу отрывок из документа:

Справка о ходе проверки б/окруженцев и б/военнопленных но состоянию на 1 октября 1944 г.[111]
1. Для проверки бывших военнослужащих Красной Армии, находящихся в плену или окружении противника, решением ГОКО № 1069сс от 27.ХII-41 г. созданы спецлагеря НКВД.

Проверка находящихся в слецпагерях военнослужащих Красной Армии проводится отделами контрразведки «СМЕРШ» НКО при спецлагерях НКВД (в момент постановления это были Особые отделы).

Всего прошло через спецлагеря бывших военнослужащих Красной Армии, вышедших из окружения и освобожденных из плена, 354 592 чел., в том числе офицеров 50 441 чел.

2. Из этого числа проверено и передано:

а) в Красную Армию 249 416 чел.

в том числе:

в воинские части через военкоматы 231 034 —″—

из них — офицеров 27 042 —″—

на формирование штурмовых батальонов 18 382 —″—

из них — офицеров 16 163 —″—

б) в промышленность по постановлениям ГОКО 30 749 —″—

в том числе — офицеров 29 —″—

в) на формирование конвойных войск и охраны спецлагерей 5924 —″—

3. Арестовано органами «СМЕРШ» 11 556 —″—

из них агентов разведки и контрразведки противника 2083 —″—

из них — офицеров (по разным преступлениям) 1284 —″—

4. Убыло по разным причинам за все время — в госпитали, лазареты и умерло 5347 —″—

5. Находятся в спецлагерях НКВД СССР в проверке 51 601 —″—

в том числе — офицеров 5657 —″—

Из числа оставшихся в лагерях НКВД СССР офицеров в октябре формируются 4 штурмовых батальона по 920 человек каждый.

* * *

Практически такие же цифры приводит в своей книге и В. Ф. Некрасов:

«В соответствии с постановлениями ГКО от 27 декабря 1941 г. и СНК СССР от 24 января 1944 г. все бывшие в окружении и плену военнослужащие Красной Армии через сборно-пересыльные пункты поступали в спецлагеря НКВД па проверку, откуда проверенные передавались для отправки в Красную Армию через военкоматы, частично на работу в промышленность, а частично и арестовывались органами „Смерш“.

Так, к 20 октября 1944 г. в такие спецлагеря НКВД поступило 354 590 человек, из них после проверки возвращено в Красную Армию 249 416, находилось в стадии проверки 51 615, передано в промышленность и охрану 36 630, арестовано органами „Смерш“ 11 566, убыли по разным другим причинам, в том числе в госпитали Наркомата обороны, и умерли 5347 человек».[112]

Поскольку в «Справке» приведены более подробные данные, чем у В. Некрасова, проанализируем именно их. Итак, судьбы бывших военнопленных, прошедших проверку до 1 октября 1944, распределяются следующим образом:

Разоблачаем либеральный миф о жестокости в отношении бывших советских военнопленных
Всего прошло проверку 302 992 100%

Поскольку в процитированном выше документе для большинства категорий указывается также и количество офицеров, подсчитаем данные отдельно для рядового и сержантского состава и отдельно для офицеров:

Разоблачаем либеральный миф о жестокости в отношении бывших советских военнопленных
Таким образом, среди рядового и сержантского состава благополучно проходило проверку свыше 95 % (или 19 из каждых 20) бывших военнопленных. Несколько иначе обстояло дело с побывавшими в плену офицерами. Арестовывалось из них меньше 3 %, но зато с лета 1943 до осени 1944 года значительная доля направлялась в качестве рядовых и сержантов в штурмовые батальоны. И эго вполне понятно и оправданно — с офицера спрос больше, чем с рядового.

Кроме того, надо учесть, что офицеры, попавшие в штрафбаты и искупившие свою вину, восстанавливались в звании. Например, 1-й и 2-й штурмовые батальоны, сформированные к 25 августа 1943 года, в течение двух месяцев боев показали себя с отличной стороны и приказом НКВД были расформированы. Бойцов этих подразделений восстановили в правах, в том числе и офицеров, и затем отправили воевать далее в составе Красной Армии.[113]

А в ноябре 1944 года ГКО принял постановление, согласно которому освобожденные военнопленные и советские граждане призывного возраста вплоть до конца войны направлялись непосредственно в запасные воинские части, минуя спецлагеря.[114] В их числе оказалось и более 83 тысяч офицеров. Из них после проверки 56 160 человек было уволено из армии, более 10 тысяч направлены в войска, 1567 лишены офицерских званий и разжалованы в рядовые, 15 241 переведены в рядовой и сержантский состав.[115]

Итак, после знакомства с фактами, в том числе и опубликованными заведомыми антисталинистами, миф о трагической судьбе освобожденных советских военнопленных лопается как мыльный пузырь. На самом деле вплоть до конца войны подавляющее большинство (свыше 90 %) советских военнослужащих, освобожденных из немецкого плена, после необходимой проверки в спецлагерях НКВД возвращались в строй или направлялись на работу в промышленность. Незначительное количество (около 4 %) было арестовано и примерно столько же направлено в штрафбаты.

После окончания войны началась массовое освобождение советских военнопленных и гражданских лиц, угнанных на принудительные работы в Германию и другие страны. Согласно директиве Ставки № 11 086 от 11 мая 1945 г., для приема репатриируемых советских граждан, освобождаемых войсками союзников, наркоматом обороны было организовано 100 лагерей. Кроме того, действовало 46 сборных пунктов для приёма советских граждан, освобожденных советскими войсками.[116]

22 мая 1945 г. ГКО принял постановление, в котором по инициативе Л. П. Берии устанавливался 10-дневный срок регистрации и проверки репатриантов, после чет гражданские лица подлежали отправке к месту постоянного жительства, а военные — в запасные части.[117] Однако в связи с массовым наплывом репатриантов 10-дневный срок оказался нереальным и был увеличен до одного-двух месяцев.[118]

Окончательные итоги проверки советских военнопленных и гражданских лиц, освобожденных после войны, выглядят следующим образом. К 1 марта 1946 г. было репатриировано 4 199 488 советских граждан (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных), из них 1 846 802 поступило из зон действия советских войск за границей и 2 352 686 принято от англо-американцев и прибыло из других стран.[119]

Результаты проверки и фильтрации репатриантов (по состоянию на 1 марта 1946 г.)[120]

Категории репатриантов Гражданские % Военнопленные % Направлено к месту жительства 2 146 126 80,68 281 780 18,31 Призвано в армию 141 962 5,34 659 190 42,82 Зачислено в рабочие батальоны 263 647 9,91 344 448 22.37 Передано в распоряжение НКВД46 740 1,76 226 127 14,69 Находилось на сборно-пересыльных пунктах и использовалось на работах при советских воинских частях и учреждениях за границей 61 538 2,31 27 930 1,81

Таким образом, из военнопленных, освобожденных после окончания войны, репрессиям подверглись лишь 14,69 %. Как правило, это были власовцы и другие пособники оккупантов. Так, согласно инструкциям, имевшимся у начальников проверочных органов, из числа репатриантов подлежали аресту и суду:

— руководящий и командный состав органов полиции, «народной стражи», «народной милиции», «русской освободительной армии», национальных легионов и других подобных организаций;

— рядовые полицейские и рядовые участники перечисленных организаций, принимавшие участие в карательных экспедициях или проявлявшие активность при исполнении обязанностей;

— бывшие военнослужащие Красной Армии, добровольно перешедшие на сторону противника;

— бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других немецких карательных и разведывательных органов;

— сельские старосты, являвшиеся активными пособниками оккупантов.[121]

Какой же была дальнейшая судьба этих попавших в руки НКВД «борцов за свободу»? Большинству из них было объявлено, что они заслуживают самого сурового наказания, но в связи с победой над Германией Советское правительство проявило к ним снисхождение, освободив от уголовной ответственности за измену Родине, и ограничилось отправкой на спецпоселение сроком на 6 лет.

Такое проявление гуманизма явилось для пособников фашистов полной неожиданностью. Вот характерный эпизод. 6 ноября 1944 года в Мурманск прибыли два английских корабля, на борту которых находилось 9907 бывших советских военнослужащих, сражавшихся в рядах немецкой армии против англо-американских войск и взятых ими в плен.

По статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР за переход военнослужащих на сторону противника в военное время предусматривалось только одно наказание — смертная казнь с конфискацией имущества. Поэтому многие «пассажиры» ожидали, что их расстреляют сразу же на мурманской пристани.

Однако официальные советские представители объяснили, что Советское правительство их простило и что они не только не будут расстреляны, но и вообще освобождаются от привлечения к уголовной ответственности за измену Родине.

Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение. В 1952 г. большинство из них было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.[122]

Всего в 1946–1947 гг. на спецпоселение поступило 148 079 власовцев и других пособников оккупантов. На 1 января 1953 года на спецпоселении оставалось 56 746 власовцев, 93 446 были освобождены в 1951–1952 гг. по отбытии срока.[123]

Что же касается пособников оккупантов, запятнавших себя конкретными преступлениями, го они были направлены в лагеря ГУЛАГа, составив там достойную компанию Солженицыну.

Пару слов следует сказать и о бывших советских военнопленных, зачисленных в рабочие батальоны. Многие недобросовестные исследователи и публицисты включают их в разряд репрессированных. Между тем это совершенно не так.

В 1945 году после увольнения в запас красноармейцев тех возрастов, на которые распространялся приказ о демобилизации, были отпущены по домам и военнопленные рядового и сержантского состава соответствующих возрастов. Вполне естественно и справедливо, что остальных военнопленных, сверстники которых продолжали служить в армии, следовало восстановить на военной службе. Однако война уже кончилась, и теперь стране были нужны рабочие, а не солдаты. Поэтому в соответствии с постановлением ГКО от 18 августа 1945 г. часть из них была зачислена в рабочие батальоны.[124]

По директиве Генерального Штаба вооруженных сил СССР от 12 июля 1946 г. эти батальоны, являвшиеся аналогом современных стройбатов, были расформированы,[125] а их личный состав получил статус «переведённые в постоянные кадры промышленности».

По Постановлению Совета Министров СССР от 30 сентября 1946 г. на них было полностью распространено действующее законодательство о труде, а также все права и льготы, которыми пользовались рабочие и служащие соответствующих предприятий и строек.[126] Они сохраняли статус полноправных граждан СССР, но без права покинуть установленное государством место работы.

В 1946–1948 гг. из Красной Армии были демобилизованы военнослужащие ряда возрастов. Соответственно, их ровесники, ранее зачисленные в рабочие батальоны, получили разрешение вернуться в места, где они жили до войны.[127]

Подведём итоги. Как мы могли убедиться, из военнопленных, освобожденных во время войны, подверглось репрессиям менее 10 %,из освобожденных после войны — менее 15 %, причём большинство «репрессированных» вполне заслужило свою участь. Имелись и пострадавшие безвинно, но это было исключением из правил, а отнюдь не правилом.

В заключение пара слов о моральной стороне вопроса. Вообще-то говоря, добровольная сдача в плен — позорный поступок, независимо от того, карается он Уголовным кодексом или нет. И поэтому объявлять бывших военнопленных героями — значит глумиться над памятью тех советских солдат и офицеров, которые предпочли умереть, но не сдаться.

*

105
Шелленберг В. Мемуары / Пер. с нем. М.: «Прометей». 1991. С. 215.
106
ЦХИДК. Ф.1/п. Оп.23а. Д.2. Л.27.
107
В. Н. Земсков. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, № 7. С. 4.
108
А. Кокурин, Н. Петров. НКВД-НКГБ-Смерш: структура, функции, кадры. Статья четвертая (1944–1945) // Свободная мысль. 1997, № 9. С. 96.
109
А. В. Меженько. Военнопленные возвращались в строй… // Военно-исторический журнал. 1997, № 5. С. 32.

110
ЦХИДК. ФЛ/п. Оп.23а. Д.З. Л.44.
111
В. Н. Земсков. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, № 7. С. 4–5.
112
Некрасов В. Ф. Тринадцать «железных» наркомов. М.: «Версты». 1995. С. 231.

113
А. В. Меженько. Военнопленные возвращались в строй… // Военно-исторический журнал. 1997, № 5. С. 33.
114
Там же.
115
А. А. Шабаев. Потери офицерского состава Красной Армии в Великой Отечественной войне // Военно-исторический архив. 1998, № 3. С. 180.
116
ГАРФ. Ф.9408. Оп.1. Д.15. Л.6–8.
117
Там же. Д.1. Л.40.
118
ЦАМО. Ф.З. Оп.11 556. Д.18. Л.142.
119
ГАРФ. Ф.9526. Оп.4а. Д.1. Л.62, 223–226.
120
ГАРФ. Ф.9526. Оп.3. Д.53. Л.175; Оп.4а. Д.1. Л.62, 70, 223.

121
ГАРФ. Ф.9408. Оп.1. Д.1. Л.31–34.
122
В. Н. Земсков. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба // Социологические исследования. 1995. № 5. С. 6.
123
В. Н. Земсков. Заключённые, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (Статистико-географический аспект) // История СССР. 1991, № 5. С. 155, 164.
124
В. Н. Земсков. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба // Социологические исследования. 1995. № 6. С. 10.
125
ГАРФ. Ф.9526. Оп.7. Д.44. Л.251.

126
ГАРФ. Ф.5446. Оп.52. Д.6723. Л.34.
127
В. Н. Земсков. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба // Социологические исследования. 1995. № 6. С. 10.


И. Пыхалов.

Просмотров: 1062

Новости Партнеров