Англичанка гадит

Англичанка гадит

Так уж повелось в России, что для нас Англия предстаёт в образе некоего источника европейской демократии. В школе нам рассказывают, что первый парламент был создан именно на Британских островах, что там зародилась Демократия. Это сегодня мы сполна накушались демократией олигархов и других расхитителей некогда общественной собственности. А раньше... Так ведь и образ-то, образ Великобритании как степенного государства с исключительным следованием демократическому правилу „закон суров, но это закон” - он до сих пор вызывает ассоциации с чем-то правильным, по крайней мере в теоретическом плане.

Увы, как сегодняшняя демократическая реальность, так и подлинная история Англии построена на насилии. Об этой стране, о её роли в установлении на планете кровавого рабовладельческого режима, с его олигархами, нескончаемыми войнами, развратом и тотальной безнравственной продажностью, о многом рассказано великолепным автором А. Елисеевым в его книге „1937. Сталин против заговора глобалистов”. Мы не рискнули сокращать отличный текст, поэтому глава даётся в двух частях.

***

Здесь необходимо сделать большое «отступление» и порассуждать о роли Англии. Без этого достаточно сложно выработать сколько-нибудь объективное отношение к раскладам, существующим накануне Великой Отечественной войны. Последняя наложила неизгладимый отпечаток на сознание русских людей. Мы никогда не простим Гитлеру и его прихвостням воистину варварской агрессии, которая стоила нам миллионов жизней. Но это вовсе не означает, что мы должны оправдывать Британскую империю и закрывать глаза на многочисленные преступления ее руководства. Да, мы были союзниками в ту войну, так уж сложились (прямо скажем — трагически) обстоятельства. Но это именно вопрос обстоятельств.

А в принципе Британская империя была ничуть не лучше Германского рейха. Если только не сказать — хуже.

Собственно говоря, сама Британия внесла огромный вклад в победу нацизма — как в области теории, так и на ниве практики. Начать здесь надо с теории. «Еще в XVII веке отождествление Англии с библейским Израилем, представление, что Англия связана с Богом особыми узами, являлись общепризнанными, особенно в среде пуритан, — пишет М. Саркисянц. — Считалось, что «англичане, как некогда иудеи, — избранный народ Бога»... «Англия как Новый Израиль... избранна и уникальна», — в 1580 г. провозгласил Джон Лили... Уильям Саймондз в своей проповеди в 1607 г. связывал завет Бога с Авраамом «с английской нацией, избранным народом нового времени <...> с замыслом Бога об избранном народе». Подобно тому, как «сыны Израиля изгнали ханаане-ян... англичане должны были вытеснить язычников с их земель в Новом Свете». В 1613 г. Самуэль Пёрчаз также провозгласил, что британская нация является избранной... Известно, что и Оливер Кромвель считал не весь христианский мир, а именно английский народ «народом Бога», Новым Израилем, сражающимся в битвах Господних... В «Потерянном рае» Мильтона силен империалистический стиль мышления: в нем говорится об особом божественном провидении, ниспосланном Англии и ее избранному народу, которому предстоит установить свое царство по всему миру: «Твое семя сразит Врага нашего»... О Новой Англии говорилось: «Бог предназначил эту страну для нашей нации, уничтожая туземцев чумой, не тронувшей ни одного англичанина... Итак, исчезновение туземцев приписывалось Провидению, которое было сродни геноциду... В 1653 г. из Новой Англии «с чувством глубокого удовлетворения» сообщали, что благодаря «чудесным трудам великого Иеговы» численность массачусетского племени индейцев сократилась с тридцати тысяч до трех... Подобные высказывания Мильтона явно повлияли на Сесила Родса, который утверждал, что вера Мильтона в избранный Богом английский народ должна стать основополагающим принципом, вдохновляющим британцев на расширение Империи... Современник Гитлера — британский поэт Альфред Нойс... отзывался об английской нации как об избранной Богом. Он, как, впрочем, и Суинберн (1837—1909), представлял английского Бога как «Бога воинственного...» («Английские корни немецкого фашизма»).

Британские интеллектуалы считали англичан «расой господ». При этом многие из них презрительно отзывались не только об «азиатах» или «африканцах», но и о европейцах: «Считалось, что «примеси... иностранной крови» (французской, ирландской, еврейской) «угрожают врожденному превосходству англосаксонской расы». Англичане не рассматривали французов как белую нацию, ведь подчас цвет их кожи почти не отличался от цвета кожи какого-нибудь брамина из Индии. Ирландцы же с пороками, присущими кельтской нации (в противоположность добродетелям англосаксов) являлись постоянным объектом для критики в литературе викторианской эпохи. Ирландцев — в противоположность англичанам — обвиняли в излишней эмоциональности... Вывод был совершенно очевиден: «Кельтам с их характером необходима власть англосаксов, им необходим порядок, навязанный сверху»... И англичане, установившие жесткую власть над Индией, и нацисты, стремившиеся ввести еще более жесткое правление в России, соответственно считали индусов и русских «упадочными», слабыми народами. Такого же представления англичане придерживались и в отношении кельтской нации. Таким образом, и русских и кельтов следовало исключить из Европейской федерации, о чем говорил Роберт Нокс, утверждая, что «кельтская и русская нации... презирающие... труд и порядок... стоят на низшей ступени человечества» («Английские корни немецкого фашизма»).

Неудивительно, что немецким шовинистам такой подход очень нравился. И они, вне всякого сомнения, стали достойными учениками своих британских учителей, которые подняли знамя воинствующего расизма задолго до возникновения нацизма и даже объединения Германии.

Впрочем, Англия сильно помогла нацистам и практически. И в этом плане очень показательна история с агентом британской разведки С. Делмером, который работал в Берлине под личиной журналиста. Именно он в январе 1933 года «прогнал» президенту Гинденбургу умело состряпанную дезинформацию о том, что канцлер К. фон Шлейхер готовит военный переворот.

По сути дела, правительство Шлейхера было тогда единственной преградой на пути нацистов к власти. Став канцлером в декабре 1932 года, Шлейхер попытался опереться одновременно на рейхсвер (армию) и профсоюзы. При этом он планировал привлечь к этой связке еще и Г. Штрассера — лидера так называемого «левого крыла» НСДАП. По сути, Шлейхер двигал страну в сторону национал-социализма, но это был бы национал-социализм совсем иного толка, чем гитлеровский, — Штрассер не зацикливался на шовинизме и антикоммунизме. Шлейхер предложил ему пост вице-канцлера и премьер-министра Пруссии. И Штрассер дал свое принципиальное согласие. Но при этом он заявил, что ему надо переговорить с Гитлером. Последний ничего не имел против. Возникла уникальная возможность создания большой коалиции, направленной против крупного капитала. Понятно, что воротилы встревожились и начали переговоры с Гитлером через Я. Шахта и лидера Национальной народной партии А. Гугенберга. Кроме того, с ним вел переговоры и бывший канцлер Ф. Папен. Вот он-то и настроил Гитлера против Штрассера. Сам фюрер НСДАП был уверен, что, пока жив президент Гинденбург, ему никогда не бывать канцлером. Однако Папен сказал, ссылаясь на сына Гинденбурга, что президент вовсе не исключает такой возможности. А тогда он как раз такую возможность исключал. Но Гитлер поверил и затаил злобу на Штрассера. Маслица в огонь подлил главный идеолог нацизма Й. Геббельс, который настраивал первого против второго. Тем же самым занимался и Г. Геринг. В результате между двумя лидерами НСДАП состоялся очень неприятный разговор, во время которого Гитлер обвинил Штрассера в измене. Последнему надо бы сделать верные политические выводы и становиться вице-канцлером. Но Штрассер сделал благородный жест: «...Он ушел со всех постов, отказался от мандата рейхстага и уехал с семъею на юг. Он ни с кем не разговаривал, никого не посвятил в свою тайну, но остался в партии, решив в качестве рядового бойца продолжать борьбу за дорогие ему идеалы и за человека, который предал и оклеветал его. 8 декабря он послал Гитлеру письмо, в котором сообщил, что уходит со всех постов в партии, поскольку фюрер ему больше не доверяет» (А. Васильченко. «Война кланов. Черный фронт против НСДАП»).

Вот таким образом, задействуя сразу несколько каналов дезинформации, удалось предотвратить приход в правительство Штрассера, за которым могла бы потянуться как минимум внушительная часть НСДАП. Так же, при помощи дезинформации, удалось дискредитировать Шлейхера в глазах Гинденбурга, что явилось едва ли не главной причиной падения его кабинета. А «спасибо» за это нужно сказать британской разведке.

Так, чем же еще «лучше» Британия? Может быть, имперские джентльмены были гуманнее имперских эсесменов? Да нет, никак не гуманнее.

О зверствах гитлеровцев говорят и пишут очень много. Но мало кто вспоминает о зверствах, которые совершали британские колониалисты — и не в отдаленные времена, а как раз в XX веке — одновременно с нацистами и даже после того, как нацисты были разгромлены. Однако же есть люди, которые об этом помнят. Вот, например, что пишет английский автор М. Кертис: «Английские министры утверждают, что защищают «цивилизацию» от варварства в Ираке. Это сильно отдает Кенией 50-х, где англичане пытались подавить восстание против колониальной власти. Однако пока английские СМИ и политики ужасались действиям May May, гораздо худшие жесткости совершали сами оккупанты. Колониальная полиция использовала такие «методы»: отрезание ушей, порка до смерти, обливание людей парафином и поджигание. Английские войска убили около 10 ООО кенийцев во время восстания движения May May, в сравнении с убийством 600 колониальных солдат и европейских гражданских лиц. Некоторые английские части вели счет убитых ими на специальных табло и награждали пятью фунтами каждое мелкое подразделение, первым убившее повстанца, у которых потом часто отрубали руки, дабы облегчить подсчет. Были открыты «огневые зоны», где убивали любого африканца, попавшегося на глаза. С ростом сопротивления английским колонизаторам, те начали «переселения», стоившие жизней десяткам тысяч. Около 90 ООО были загнаны в концлагеря. В Аба Граиб образца 50-х годов царили принудительный труд и избиения, не говоря об эпидемиях. Бывшие надзиратели описывали «недостаточные пайки, чрезмерный труд, жестокости и порки» и «японские пытки».

Это Кения, а вот что происходило в Малайе. «Партизаны, сопротивляющиеся английскому владычеству, обычно именовались «террористами», как сейчас в Ираке. Точно так же левые малайские повстанцы пользовались широкой поддержкой в китайских общинах Малайи, но официально назывались «террористами». По секрету, однако, документы Министерства иностранных дел описывали войну как «защиту производителей каучука», а тогда это были английские и европейские компании. Но под видом борьбы с коммунизмом, английским войскам дали свободу рук в Малайе. Деревни, поддерживающие повстанцев, становились жертвами коллективного наказания. Лозунгом было — стрелять, чтобы убить, десятки тысяч были согнаны в «новые деревни» и использовались как дешевая рабсила. Английские солдаты фотографировались с отрубленными головами партизан. То, что война была выиграна путем «завоевания сердец и умов», — басня, восстание было подавлено превосходящими силами, например, массированными бомбежками» («Колониальные методы»).

О многом говорит и поведение британцев в арабском мире: «Англия совершила многочисленные военные преступления в Омане, включая систематические бомбежки гражданских объектов — водных запасов и ферм. Такие бомбежки «удержат восставшие деревни от уборки урожая» и обеспечат «лишение воды», в личных беседах говорили чиновники. Бомбежки должны были «показать населению мощь оружия, которым мы располагаем», и убедить их, что «сопротивление будет безнадежно и приведет только к лишениям». Англия защищала крайне репрессивный режим, запрещающий даже курение на улице, игру в футбол и разговоры дольше 15 минут. Однако Гарольд Макмиллан послал президенту Кеннеди в 1957 году телеграмму о том, что «мы считаем султана подлинным другом Запада, стремящегося к благу своих подданных».

Да уж, британские завоеватели великолепно исполнили стихотворный завет Р. Киплинга:

«Солдаты, несите в колонии Любовь — на мирном штыке, Азбуку в левом кармане, Винтовку в правой руке.

А если черная сволочь Не примет наших забот — Их мигом разагитирует Учитель наш — пулемет».

Либералы ругают нацистов и коммунистов за то, что они сгоняли людей в лагеря. Но ведь «демократичные» британцы стали заниматься этим задолго до Гитлера и Сталина. Хотя, справедливости ради, надо заметить, что пальма первенства в этом «почетном» деле принадлежит «демократичным» американцам.

Первый концлагерь был «made in USA» — во время Гражданской войны 1861 — 1865 годов. Его создали южане в местечке Андерсонвил — там они содержали пленных «федератов» (северян). Смерть тогда собрала «богатый урожай» — от голода и плохого обращения погибли 10 тысяч пленных северян. А несколько сотен были застрелены только за то, что перешагнули за отведенную черту.

«В Андерсонвилле заключенных пытали даже не для того, чтобы выяснить военные сведения, а так, из чистого садизма, — пишет С. Лебедев. — После войны комендант лагеря Генрих Виртц, немец по происхождению, был казнен северянами как военный преступник... Кстати, северяне также создавали концлагеря для пленных южан, в которых также процветали зверства, но поскольку именно северяне победили в войне, свидетельств о лагерях правительства Линкольна почти не осталось» («Концлагерь как символ западной цивилизации»).

Англичане взялись за дело чуть позже. Но при этом отличились новаторством. Американцы сажали в лагеря военнопленных, а британцы, во время англо-бурской войны (1899 — 1902 годов), бросили в них значительную часть гражданского населения.

Нам Англия также попортила крови немало. Не случайно же в свое время почти все внешние вызовы объяснились следующим образом: «Англичанка гадит!» И тот факт, что мы почти не воевали с Англией, ничего не меняет. Между прочим, открытый противник бывает зачастую даже лучше скрытого, ибо его замысли легче разгадать. А Британия почти всегда выступала по отношению к нам как противник скрытый. И даже когда мы находились в союзнических отношениях, то «англичанка» всегда гадила нам — обильно и расчетливо.

Во время Первой мировой Лондон делал все для того, чтобы усилить либеральную оппозицию царю, о чем уже было сказано выше. А позже, во время уже Второй мировой, Англия постоянно уклонялась от открытия второго фронта, столь нужного истекающей кровью русской армии. Как видно, «англичанка» гадила нам даже во время самой тяжелой и ужасной войны в истории.

Но если бы только второй фронт! Были удары и подлее. Доктор исторических наук, бывший зав. Международным отделом ЦК В. Фалин, серьезно покопавшийся в архивах, рассказывает: «Идет 1943 год. Мы сражаемся с Германией, по существу, в одиночку. Более того, Черчиллю неймется, он то и дело не прочь подставить нам подножку. Перед Курской дугой он направляет в Москву стратегическую дезинформацию: немцы свертывают подготовку к наступлению на Курской дуге. Поверь Сталин Черчиллю, Гитлер взял бы реванш за Сталинград в худшем для нас виде».

Но и это еще не предел подлости Черчилля. Именно с его подачи в августе 1943 года союзники разработали план «Рэнкин». Он предусматривал сговор с Германией. Не гитлеровской, конечно. Гитлера планировалось свергнуть — прежде всего руками военных. После чего новое руководство должно было распустить Западный фронт и оказать поддержку союзникам при высадке в Нормандию. Далее предполагалось «быстрое продвижение союзников через Францию, Германию, выход на линию, где они удерживают советские войска. Под контроль США и Англии попадают Варшава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград... При этом немецкие войска на западе не просто сдаются, а организованно двигаются на восток для укрепления там немецкой линии обороны. Есть документы, никуда от них не уйдешь». Данный план так и не реализовали—и потому только лишь, что был ранен генерал Э. Роммель, которому отводилась одна из важных ролей.

И, наконец, апогей. «Англичане подивизионно брали под свое покровительство немецкие части, которые сдавались без сопротивления, отправляли их в Южную Данию и Шлезвиг-Гольштейн. Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а личный состав тренировали для будущих схваток. В начале апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: готовить операцию «Немыслимое» — с участием США, Англии у Канады, польских корпусов и 10 — 12 немецких дивизий начать боевые действия против СССР. Третья мировая война должна была грянуть 1 июля 1945 года... Лондон долго отрицал существование такого плана, но несколько лет назад англичане рассекретили часть своих архивов, и среди документов оказались бумаги, касающиеся плана «Немыслимое». Тут уж отмежеваться некуда...»

Политики предполагали, а спецслужбы уже действовали — и вовсю. Летом 1943 года в испанском городе Сантандер прошли секретные переговоры руководителей разведслужб Германии (В. Канарис), США (У. Донован) и Англии (С. Мензис). Во время этих переговоров Канарис подтвердил, что согласен выполнить программу западных демократий — устранить от власти Гитлера, заключить перемирие с Западом и продолжить войну с Россией.

Но самым опасным всегда было вмешательство Лондона в наши внутренние дела. Чего стоит одно только свержение Павла I, организованное дворянскими олигархами при живейшей поддержке англичан! Русский царь хотел дружить с Наполеоном и его динамично развивающейся империей. И эта дружба помогла бы России избежать войны 1812 года и огромнейших потерь. Но Британия взорвала этот русско-французский союз (как позже и союз советско-германский). В результате погибли десятки тысяч наших соотечественников.

При этом надо иметь в виду, что Англия пыталась влиять не только на внешнюю политику России. Она всегда ставила своей целью изменить наш государственный и общественный строй, сделать нас страной, удобной для эксплуатации. Еще в XVIII веке Англия довольно плотно опекала Санкт-Петербург, всячески поддерживая режим постоянных заговоров и дворянской вольницы. Сильная императорская власть, способная положить конец господству олигархии, англичан не устраивала. Англичане не скупились на подкуп российских верхов. Так, канцлеру А. П. Бестужеву (герою известной исторической ТВ-оперы о «гардемаринах») английский король назначил «пенсию» в 12 ООО рублей.

Умельцы с берегов туманного Альбиона сумели поймать в свои сети будущую императрицу Екатерину II. При дворе Елизаветы Петровны она, ничтоже сумняшеся, сотрудничала с английским послом Ч. Уитвортом, разрабатывая планы захвата власти после смерти Елизаветы, в чем и была изобличена. Государыня, впрочем, помиловала незадачливую ангельтцербскую принцессу. И та показала «высший класс»...

В то время представители высшей аристократии показали себя неплохими «прихватизаторами», сильно тяготеющими к Англии. Петр Великий создал мощную казенную промышленность, но после его смерти петербургская высшая знать установила над ней свой, олигархический контроль.

Экономика России в тот период попала под британскую зависимость. Русская металлургия развивалась огромными темпами, ориентируясь при этом на экспорт в Англию. Тамошний рынок казался ненасытным, что открывало перед дворянской «буржуазией» небывалые перспективы обогащения. Она желала всячески наращивать темпы роста производства полуфабрикатов (железа и серебра), которые шли на нужды английского машиностроения. Но для таких темпов нужны были рабочие руки в огромном количестве, а с этим были серьезные затруднения. Капиталистическое производство основано на вольнонаемном труде, в России же подавляющее большинство населения составляли крепостные крестьяне.

Поэтому дворяне-предприниматели заставляли своих крепостных работать на металлургических заводах, которые зачастую находились за сотни верст от их родных деревень. Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а также на саму работу огромное количество времени. И, конечно же, это наносило страшный урон крестьянскому хозяйству. Отсюда — рост недовольства в самых широких массах крестьянства. Показательно, что центром Пугачевского восстания стала Оренбургская губерния, которая была областью интенсивного заводского строительства. Авангард протеста составили крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под угрозой полного разорения. То есть можно с известной долей условности сказать о том, что в 1772 — 1775 годах в стране развернулась «пролетарская» революция, вызванная крайностями буржуазной эксплуатации. Только в роли буржуазии выступало российское дворянство, а в роли пролетариев — крепостные крестьяне. Такова была страшная цена за экспортную ориентацию российской промышленности, которая обогащала петербургскую знать и развивала английское машиностроение.

В XIX веке Россия укрепила самодержавную власть и стала успешно развивать промышленность. Но Англия не оставила своих попыток воздействовать на ее государственный строй. На берегах туманного Альбиона находили свое прибежище революционеры всех мастей, выступающие против царского правительства. Ярчайший пример — А. И. Герцен, создавший в Лондоне свою «Вольную русскую типографию».
Однако Британия делала ставку не только на революцию, но и на реакцию.

Так, в 60-е годы XIX века в России сложилась довольно-таки влиятельная группа проанглийских конституционалистов, мечтавшая об установлении в России монархии по английскому образцу. И составляли ее вовсе не либералы-прогрессисты, но крепостники-ретрограды, крайне недовольные освобождением крестьян. Покровителем этой самой группы был могущественнейший шеф жандармов граф П. Шувалов. У нее даже был свой печатный рупор — газета «Весть». Кроме того, существовало Общество взаимного поземельного кредита, которое ставило перед собой цель — организовать и финансировать партию русских тори (по английскому образцу).

Конечно, крепостники-англоманы не смогли бы возродить крепостное право. Они бы действительно пошли английским путем, который предполагал быструю пролетаризацию широких масс крестьянства (в самой Англии крестьян попросту согнали с земли). Русские мужики пошли бы по миру — на завод или в батраки. А так как Россия все же не Англия, то это ознаменовалось бы новой пугачевщиной, которая превзошла бы прежнюю во много раз. Понятно, что иностранные державы воспользовались бы данной смутой с большой выгодой для себя, и горе-англоманы имели бы шанс пожить при английских порядках, но только уже под охраной английских штыков.

В XX веке Великобритания задействовала все ту же технологию, «работая» как с правыми, так и с «левыми». На словах она решительно осуждала большевизм, но в то же время пыталась использовать его в своих целях. До Октябрьской революции он нужен был ей для того, чтобы иметь фактор дестабилизации, с помощью которого можно было не допускать излишнего усиления России.

Так, в мае 1917 года англичане, по сути дела, спасли большевиков от вооруженного разгрома.

Окончание следует.

Просмотров: 3725

Новости Партнеров

Загрузка...